Исламская культура

ХАДЖ-НАМЕ. Записки Абдаррахима, сына Рамазана. 1906 г.

20 Март , 2025
233 просмотров


ХАДЖ-НАМЕ. Записки Абдаррахима, сына Рамазана. 1906 г.

Вышел в свет очередной Ежегодный сборник путевых заметок о хадже “Хадж российских мусульман” № 6 – 2014 г. (Москва, ИД “Медина”, 2015). В нём впервые опубликован перевод со старотатарского оригинала на современный татарский и на русский языки “Хадж-наме”, изданного в Астрахани в 1910 г.

В печатном издании можно видеть факсимиле первоиздания,  исполненное арабским шрифтом, а также перевод со старотатарского языка. А мы предлагаем Вам ознакомиться с поэтическим переложением этого памятника на русский язык (стр.6-27).

 

Ильшат Гимадеев – перевод со старотатарского языка, 2014 год

Джаннат Сергей Маркус – поэтическое переложение, 2015 год

 

ХАДЖ-НАМЕ

 

Записки Абдаррахима, сына Рамазана, в которых он описал всё, что происходило во время его путешествия в хадж, после того как он покинул родину 7 января 190 (6)?[1] года и до его возвращения. Мы назвали это «Хадж-наме».

 

Собрал Абдалазиз бин Мухаммад бин Ахмад ал-Хаджитархани

 

Астрахань

Типография «Торгового Дома А.Умеров и Ко»

1910 год

 

[2]

О Бисмилла! Так этот байт

Начну я с именем Аллаха.

В тот день покинув Родину, детей,

Семью свою вручил, всего себя – Аллаху.

Я Мекку и Медину посетить

Давно задумал. «Бедного храни

Раба нижайшего! - так я, Абдаррахим,

Молю Владыку - Доведи до Мекки,

И дай увидеть в городе Медина

Могилу Божия последнего Пророка!»

 

Представь себе: холодною зимой

Седьмого января мы вышли все из дому,

Пешком добрались до деревни Фарфус.

Там наняли мы быстрый фаэтон,

Рассевшись по трое, и с ветерком летели

Пять дней в Царицын. Вечером и днём,

Не умолкая, говоря о Доме:

Кааба - Дом Аллаха – говорим!

Все блага и здоровье – от Аллаха!

[3]

Четырнадцать паломников всего

Нас собралось, желающих достичь

Святынь Хиджаза. Здравыми веди

Нас всех, о Господи! С муллой Али,

Бабаем мудрым – он Коран читает

И вечером и утром, спутник наш.

Байрамгази - ещё один наш спутник.

Вот все в вагон уселись и летим

Дорогою железной – скоро Харьков.

Тринадцатого прибыли туда.

Ах, посмотри, какой вокзал прекрасный,

Как плавно отцепляется состав,

Вагон к вагону накрепко прицеплен…

В том Харькове мы целых шесть часов

Бродили с удовольствием. Вновь сели

В вагон железный, что летел в Одессу.

Пятнадцатое было то число.

«Вставай, вставай, отец, - я говорю, -

Мы прибыли в Одессу!» Велика

Одесса эта, велика Одесса!

А дверь вагона оказалась узкой.

[4]

В пять этажей в Одессе есть дома!

Мы многое увидели, гуляя –

Огромные быки, большие кони…

Шестнадцатого января Одессу

Покинули мы, сев на пароход.

А восемнадцатое встретили в Стамбуле.

Стамбул увидев, был я поражён.

Купил продуктов хоть поесть немного –

Когда там будете, еды возьмите

И прогуляйтесь – без чего нельзя ведь

Увидеть город и сказать себе:

Стамбул я видел, да, Стамбул я видел!

И вот мы подошли к святой Софии…

Айя София, мы вошли в неё,

Намаз свершив и салават исполнив,

С глазами, полными блаженных слёз.

Но и в других мечетях побывали,

Дивясь размерам их и чудному величью.

Аюба Ансари могилу также

Мы посетили, зияратов десять –

И утомились городским хожденьем.

[5]

Январь, двадцать четвёртое число – мы вышли

Из славного Стамбула до Измира.

Так пароход спешил, свистели угли,

Что в тот же день приплыли мы в Измир.

И три часа гуляли там: лимоны

И апельсин, дешевый в сотах мёд…

Оттуда снова в поезде к Фераху

Летели мы. Дорогой город некий

Мы вечером проехали – в руинах

Лежал тот древнегреческий герой.

Увидевший, да удивится боле,

Что турки сделали! «Мы рушили дома,

От Древней Греции до наших дней дошедших,

Из пушек мы стреляли, да из ружей» -

Рассказывали турки. Удивись!

Январь то был, число двадцать седьмое.

К закату солнце медленно клонилось –

В тот день в Александрию добрались.

И как паломники, мы все сквозь карантины

Прошли, а уж потом немного

Мы вышли, чтобы город посмотреть.

[6]

И видели мы статую паши

Мухаммада Али - ведь мусульмане

Поставили её, позолотив.

Стоит тот образ – нет же в нём души,

О, не озлобьтесь же, друзья мои, на слово это.

И там же Александру с Македона

Есть статуя. Мы также посетили

Мечети двух пророков: посвященье

Их славным Даниялу и Лукману.

Усмана ибн Хаджиба там могилу

Мы посетили: наша ведь земля –

Постель покойникам! Могилы же Ахмада

По прозвищу Мурси и Бусыйри имама

Почтили также. Полон я надежд

Всё обойти, по милости Аллаха!

И жёлтые чалмы на головы надев,

Тридцатого отправились в Каир.

И видели там памятник – весь в злате!

Как будто бы живой – но нет же в нём души.

Что ж оказалось? Ибрахим паша –

Вот памятник кому…

Свершили омовенье – к зиярату

Имам Азама вместе подошли.

[7]

Имам Абу Ханифа, мы в слезах,

Вы – основатель нашего мазхаба.

Паломников вдруг одолела жажда,

Попить немного мы спустились вниз,

В колодца глубь прекрасного Юсуфа.

И там на дне, свершив намаз, считал я

Всю глубину колодца: получилось двести

Моих шагов – четыреста ступеней

Вели в колодец. Всем, туда идущим,

Да будет другом в помощи Аллах!

Как мы устали, выбравшись оттуда…

И всё ж пошли по всем святым местам Каира,

К Мухаммаду Бакыйя в зиярат,

Затем и в мавзолей Шафи имама…

Февраль настал и первое число –

В Суэц мы прибыли, шесть дней в квартире жили,

И пять пиастров каждый день платили.

Пришло седьмое – добрались в Синай,

Где всех паломников скорее в баню

Отправили, одежду отобрав

Для дезинфекции – так шесть часов сидели.

Хвала Аллаху, это избавленье!

[8]

И вот восьмое февраля – мы в порт Рабиг заходим,

И полно омовенье совершаем, и в ихрамы

Мы облачаемся, и талбия возносим,

Свершая дважды за намаз раката.

Довольны всем, смиренны и в молитвах.

Февраль, с девятого числа в окрестностях у Джидды

Пять дней мы в карантине. С нас за это взяли

По три меджидие – так плату нам сказали.

Вошли мы в Джидду и опять в конторе

Нас собирают, говорят: «сошли вы

На землю эту прямо с парохода – и за это

Платить должны вы по тринадцать пьястров!» -

Сказали так и деньги забирают.

На два мы дня ещё остались в Джидде,

И посетили мать живущих Хавву.

Её был рост – под семьдесят саженей –

Как велико могущество Господне!

Мы вновь в пути, теперь уж на верблюдах…

[9]

Семнадцатый февраль - и мы приходим в Мекку!

Паломники, с верблюдов приземляясь -

Как будто бы тут заново рождаясь! –

Впервые видят в радости Каабу.

Отдал бы тыщу жизней я за это!

Узрев Каабу, мы поём такбиры,

Как будто бы вернулись из Земного

И мира Дольнего мы все в чудесный Рай!

Паломники все наши там собрались

И в доме поселились у Йакута,

У сына шейха Мусы. От него

Мы вышли и идём к воротам

Баб ас-Салам – и входим в Благородный

Священный Заповеданный Харам.

И здесь, свой лик к Каабе обративши,

Ах, сколько слёз я пролил, глаз не отирая…

Семь раз святыню обошёл в тавафе,

Свершил намаз в макаме Ибрахима,

И Чёрный Камень обнял… Серебром оправлен…

О сколько раз я Камень обнимаю…

Испил воды священного Зам-Зама…

Молю: Аллах, спаси нас в Судный День!

И глажу угол Йеменский Каабы…

[10]

Затем между холмами Сафа – Марва

Мы пробежали, как велит обычай.

И Мекку мы покинули, направив

Стопы свои на гору Арафат.

Туда пришли мы пятого уж марта

И ждём стояния – его исполнить должно.

Достигнет ли до Арша высоты

Моленья нашего «Ляббейка!» эхо?

Пустыня переполнилась людьми,

Как будто бы воскресши, все собрались,

В последний день для Страшного Суда!

И вот стояние великое свершилось. И, спускаясь,

Уходят хаджии в долину Муздалифа.

И там ночуют, вечером и ночью

Намаз паломников совместно совершая.

Там мелких я камней набрал, помыв их.

И взял с собой. Проснувшиеся утром,

Уходят хаджии опять дорогой в Мекку.

И там к Джамрату подойдя, бросают

По семь камней в зловредного Шайтана.

Потом идут – пора купить курбана –

И пусть Аллах да примет нашу жертву!

Мы закололи жертвенных животных.

И на второй день, также и на третий

[11]

камнями закидав Шайтана,

В долине Мина мы в мечеть аль-Хаиф

Вошли. И в два раката – к встрече,

Затем и Аср мы там же совершили.

Потом пошли на место, где послал

Аллах Пророку суру ал-Мурсалат.

Затем и то, где в суру ал-Кавсар

Пришли с Небес те первые аяты.

А также были там, где Исмаил пошёл –

Предписано так было по Писанью! –

Стать жертвой. Но Аллаха воля

Была иной - сменить его ягнёнком…

Исполнив всё сполна, мы все вернулись в Мекку.

Туда прибыв, вновь совершив таваф,

Мы развязали белые ихрамы.

Всё, что предписано для хаджиев, исполнив…

Да примет всё старание Аллах!

Все сунны, все мубахи, мустахабы –

Мы всё свершили. Также посетили

Места родные нашего Пророка.

[12]

А также там, где родились Али

И Фатима – мы это не забыли

Благоговейно вместе посетить.

И матерей Хадиджу и Амину

Мы также навестили. Гиляни

Абдалкадира также посетили.

С паломниками мы вошли в мечеть,

Она «мечетью джиннов» ведь зовётся –

Пророк там джиннов призывал в Ислам.

Потом пошли к горе Абу Кубайс - о Боже,

Введи меня в Блаженные Сады!

Потом мы, вновь в ихрамы облачаясь,

Свершили умру. Умру завершив,

Свою суму я к поясу покрепче –

Так совершил прощальный свой таваф,

К вратам Каабы ликом приникая,

И плача, плача… вытер я глаза…

И обнял напоследок Чёрный Камень…

Абдаррахим мне имя – проливал

Я слёзы – о, прими мой хадж, Аллах!

Прости, помилуй мать мою, отца – никак я

Слёз не могу унять… Помилуй

[13]

Моих родных и близких! Я суму

Потуже затяну – я Мекку покидаю.

Что ж мне поделать? О, прощай, Кааба!

Прощай, прощай. И будь к нам благосклонен,

О Дом Аллаха, о Масджид Харам!

Дом Милосердия, с тобой мы расстаёмся,

Всю душу истерзало, плачу я…

Я, расставаясь, горько-горько плакал

И сердце так горело, что огнём

Оно и до сих пор опалено. Зам-Зама воду

Мы пили жадно, плач не прекратив –

Так мы прощались с Заповедной Меккой.

Все вещи на верблюдов погрузив,

Мы вышли в путь, вновь верхом на двугорбых.

И вот мы в Джидде – вновь на пароход.

И так приплыли прямо в город Янбо,

Где пароход сменив вновь на верблюдов,

К Медине мы дошли, хвала Аллаху!

С почтением в Запретную мечеть

Вошли с приветствием и чинно тихо сели.

[14]

Пророка посетили. Он - заступник

Да станет же за нас, за грешных. И Коран читают

Там муджавиры, и там мускус пахнет

От благородного рауда. Я прочёл, что знаю –

И тоже мускус от рауда ощутил я.

Пришёл сюда к Вам, грешный я. Так стань же

Заступником для нас! О что же с нами будет

Без Твоего участия, Пророк?!

Пришёл Тебя посетить я, и молю я:

Скажи за меня Ты в Судный День,

Что я из Твоей уммы благородной!

Могилы и сподвижников-сахабов

Мы посетили. Абу Бакр, Умар,

Усман, Али – мы всех их так почтили.

И, побывав в мечети ал-Куба,

К богатырю Хамзе мы тоже заходили.

В Медине быстро фиников купив,

Пошли туда, где сломан зуб Пророка…

У тех, кто пролил благородную кровь

Всё из-за зуба из-за этого – я б отнял

[15]

У тех у многобожников отнял бы…

Я жизнь. И видел камень, на который

Пролилась кровь… Пришёл я попрощаться

 

С Пророком – наступает час прощанья.

Прощай, Пророк Аллаха, о прощай!

Но в Судный день нас собери под знамя

Лива ал-хамд – под знамя восхваленья.

Из светлого рауда вышли, плача…

Вернулись мы в свою палатку. Да, пришли

И вместе разобрали мы палатку.

Апреля в третий день выходим в путь,

Бакшиш даём погонщику верблюдов,

Седьмым числом приходим вновь в Янбо.

Там - вновь на пароход, добрались до Синая.

Когда мы прибыли, опять на карантин,

И вновь в палатках без одежды – это

Повторно дезинфекция пошла.

И так шестнадцать дней мы провели в Синае,

Представьте только – на шестнадцать дней!

Хвала Аллаху! Было избавленье.

[16]

Хвалу Единому мы вместе вознесли!

А мая третьего добрались к Порт-Саиду,

Чанаккале увидели потом.

Хвала Аллаху, в воды близ Стамбула

Вошли - до города как будто б добрались -

Но вот войти в него нам всё ж не разрешили.

Но мы, хвалы всё время вознося

Творцу и Господу всего, добрались вскоре

До града Феодосии. Тринадцать

Прошло уж дней, что в мае. И потом

И день и ночь мы в поезде всё едем,

Паломники счастливые. Царицын

Встречает нас семнадцатым числом

Того же мая. Вышли на вокзале –

Я там в слезах всех близких обнимал!

И вновь на пароход, хвала Тебе, Единый –

Я в здравии вернувшийся домой.

Из дальнего пути здоровым я вернулся

На Родину, и вижу вновь детей,

Семью свою – как хорошо, о Боже!

[17]

Увидел я и близких и родных -

Глаза мои опять в потоках слёзных.

И спрашиваю: «Где же мой Хади?»

И радуюсь , что он здоров – я вижу!

И спрашиваю: «Где же Умм Кульсум? Скажи мне!

Сиянье глаз моих, о доченька, гляди ж!

О милые мои, скорей ко мне бегите!»

И вот своих детей в рыданьях вижу,

Как «мама-папа» мило говорят.

Так отчего ж вы медлите, скорее

Ко мне бегите, мы теперь уж вновь

Все вместе будем! Будем все здоровы.

Отца увидели – бегите же ко мне!

Вернулся я, соскучившись по дому…

Но отчего же я не слышу голосов

Моих любимых – нечто ли несчастье

Меня настигло?! Нет ни одного.

Да, нет ни одного из них – ни доченьки, ни сына…

Сказал бы я: «Хаджи, послушай, что скажу…»

Обрушилось – предписано судьбою –

Здесь, в этом мире кто-то - голодать,

А кто-то сыт чрезмерно. У того отца нет,

У этого нет матери. И плачет

Один «о папа!». А другой «о мать!»

[18]

А кто-то плачет о ребёнке: и печаль и горе.

Отец и мать здесь на земле, малыш их

Вдруг покидает этот мир – он станет

Заступником для них в Последний День, но если

Они терпенье и смиренье сохранят.

Одевшись в погребальные одежды,

Ушли из мира деточки мои. Земное

Они покинули, и час их пробил…

Нет ничего, хаджи, лишь только ждать… терпенье…

Хаджи сам говорит: «Не знал я, что умрут

Они, я вдоволь не всмотрелся,

Не нагляделся, деточки мои…»

 

И вот свой стон и жалобу несу вам:

На Судный День свиданье нам осталось,

О дорогие, что же делать мне!

Кто дочитал до этого – прошу вас,

О братья милые, вы делайте дуа

Прошу вас, за меня! И «раджиун» читайте!

 

К о н е ц

 

Расходы благородного хаджа

Вышли из Астрахани и сели на почтовых до Сарпы [озёр] — 18 рублей 35 копеек. От Царицына [Волгограда] до Одессы на поезде — 11 рублей 85 копеек. На пароходе от Одессы до Стамбула — 4 рубля. От Стамбула до Джидды на пароходе — 4 золотых, по русскому счету 32 рубля 40 копеек, сюда входит и цена от Александрии до Суэца и из Александрии в Каир.

От Каира до Суэца добрались за 1 меджидие (1 рубль 60 копеек), позже добрались до благословенной Джидды, до этого прошли карантин, за который с нас взяли 3 меджидие (4 рубля 80 копеек). Ещё за то, что ступили на землю Джидды, взяли с нас 13 гурушей/пиастров (1 рубль 4 копейки). От благословенной Джидды до благородной Мекки за 11 человек с нас взяли 64 меджидие (102 рубля 4 копейки), по 9 рублей 31 копейку с человека. От благородной Мекки до Арафата с двух человек взяли 8 меджидие, по 6 рублей 40 копеек с человека. Вернулись в благородную Джидду — с двух человек взяли 8 с половиной меджидие, 13 рублей 60 копеек,

[20]

по 6 рублей 80 копеек с человека. От благородной Джидды до Янбо заплатили за пароход по 2 меджидие, то есть 3 рубля 20 копеек. От Янбо до лучезарной Медины заплатили по 2 золотых, стамбульский золотой — 17 рублей 20 копеек. Также мы наняли шардаф, чтоб посетить Медину, за 1 золотой — 8 рублей 60 копеек. От Янбо до Феодосии мы сели на пароход за 10 золотых, то есть 86 рублей. По пути попали в карантин на Синае, где с нас взяли по 3 с четвертью меджидие, 5 рублей 20 копеек. От Феодосии до Царицына за поезд заплатили 11 рублей 25 копеек. От Царицына до Астрахани добрались на пароходе за 1 рубль 75 копеек.

 

Тамам.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В связи с нечетким написанием последней цифры 190? года в тексте оригинала все же просматривается год 1906. Более того, кем то пером дописана данная цифра 6 ( ٦ ).