Исламская культура

Потенциал учения Мусы Биги для межконфессионального диалога

20 Март , 2025
118 просмотров


Потенциал учения Мусы Биги для межконфессионального диалога

 

 

         «Рахмат илляхия гумумияте» – учение Мусы Биги о «всеохватности Божественной милости» чрезвычайно плодотворно для межконфессионального диалога как в России, так и во всём мире. Причём, следует сразу оговориться: это не «концепция некоего татарского алима», но по сути своей учение коранического происхождения, одно из центральных посланий Корана. Однако, мы для краткости и вполне условно называем его «учением, или концепцией Мусы Биги» ради удобства для выделения из числа многочисленных толкований Корана.

         История показала, как минимум, два парадокса: 1 - это кораническое учение было осознано и принято отнюдь не всеми мусульманами, более того, ранее встречало и до сих пор встречает активное сопротивление; 2 – это учение имеет прямые аналоги в учениях иудейских и христианских учителей веры, и также, как в исламской среде, встречало и встречает до сих пор активное сопротивление.

         Задача этого обзора – показать драматические взаимоотношения между сторонниками и противниками учения о «всеохватности Божественной милости» в богословии Авраамического круга - как внутри исламской, так и в иудейской и христианской традициях. Поскольку тема огромна, в тексте будут приведены лишь некоторые яркие примеры. Полный обзор, некая будущая «антология учений о всеохватности Божественной милости» ещё впереди.

 

         1 – Учение Мусы Биги в изложении Тауфика Ибрагима

         В 1933 г. Муса Биги жил в Берлине, где в типографии А. Мухаммедова при финансовой поддержке финских татар вышла в свет его книга «Доказательства всеохватности Божественной милости». В чём же суть этого учения?

         Обратимся к одному из самых ярких последователей и заочных учеников Биги в наши дни – к доктору философских наук, председателю Российского общества исламоведов Тауфику Камелю Ибрагиму. Во многих своих работах он явный ученик Биги. Это видно, например, в статье «О вечности Ада», где он кратко излагает учение о «Рахмат илляхия гумумияте» [1].

         «В религиозной мысли нашего времени всё чаще звучат призывы к более универсалистскому пониманию Божьей спасительной благодати, к распространению Его милости на всех обитателей ада, включая грешников из числа приверженцев других конфессий. И нередко такая толерантность выдаётся за новое слово в духовной культуре человечества, сообразующееся с либерально-плюралистическими ценностями современного мира. Но мало кто знает, что в мусульманской культуре, с первых веков её истории, были богословы, которые в Коране и Сунне находили весомые аргументы в пользу учения о конечности ада, о последующем спасении всех его обитателей. 

         Правда, господствующая в мусульманской теологии доктрина не разделяет этот радикальный либерализм, настаивая на вечности адских мук в отношении всех многобожников и неверных и предоставляя надежду на освобождение от них лишь для грешников из числа мусульман/единобожников. Ниже мы познакомим читателя с основными доводами в пользу концепции о временном характере адского наказания.

         Первый аргумент. Бог всемилосерден. Имя-эпитет ар-Рахман, т.е. «Всемилостивый» – второе, наряду с Аллахом, собственное имя Бога. Сотни раз в Коране Бог описывается как Всемилостивый и Всепрощающий, как «Милостивейший из милосердных» (архам ар-рахимин). Более того, в аяте 6:24 сказано, что «Господь предписал Себе милость [к людям]». Хорошо известно и разъяснение Пророка к аяту: по создании тварей Бог сделал надпись, находящуюся при Нем, над Престолом: «Воистину милость Моя превышает гнев Мой!» (Бухари 3194, 7422; Муслим 2751)».

           Далее автор приводит иные аргументы. Но при этом вспоминает, как отвечал своим критикам Биги ещё в 20 веке:

           «Против учения о всеохватной милости Бога обычно выдвигаются два возражения. Первое из них состоит в том, что утверждение об универсальности спасения равносильно объявлению всеобщей амнистии – какой бы грех ни совершил после сего человек, ему не страшно. «Свобода совершать преступления, – отвечает на это Муса Биги, – происходит не от убеждённости во всеобщности спасения, а от того, что спасение распространяется только на последователей определённого учения. Вера в то, что «спасение касается только меня» приводит к тому, что я могу сказать всем остальным людям, исповедующим другие учения, следующее: "Поскольку все вы будете подвергнуты вечным мукам за свои убеждения и веру, то нет смысла вам творить добро, а зло, творимое вами, не ухудшит вашего положения. А посему оставьте добро и совершайте преступления!”» (Избранные труды. Казань, 2005, с. 142-143). 

         Согласно же второму возражению, если спасение будет всеобщим, то Ислам лишится присущей ему значимости. Совсем наоборот, замечает М. Биги. Если человечеству открыть всю широту коранического универсализма, «это станет украшением лика Ислама, ещё больше возрастут его ценность и величие среди других религий» (там же, с. 98, 142)»[2]

         Т.Ибрагим приводит в качестве аргументов не только аяты Корана, достоверные хадисы, цитаты из книг М.Биги, но также свидетельства из средневековых и современных писаний мусульманских авторов с высоким авторитетом. Это фрагменты из трактата Абу-Хамида Аль-Газали (1058-1111 гг.) «Критерий различия», сочинения Шигабутдина Марджани (1818-1889 гг.) «Зрелая мудрость в разъяснение догматов ан-Насафи» и книги ректора каирского университета Аль-Азхар в 1958-63 гг. Махмуда Шальтута (1893-1963 гг.) «Ислам: доктрина и шариат»[3].

         В наши дни, в первой четверти 21 века, учение Мусы Биги о «всеохватности Божественной милости», с одной стороны, изучается как светскими, так и мусульманскими учёными[4], но – что особо ценно для живой религиозной жизни миллионов людей – поддерживается, развивается и проповедуется высокими авторитетами уммы, лидерами крупнейших исламских сообществ. Проведение ежегодных Бигиевских чтений в Москве, затем в Петербурге в 2014-15 гг. в международном масштабе свидетельствует об этом. В них, наряду с учёными, участвуют такие духовные лидеры, как председатель ДУМ РФ и СМР шейх муфтий Равиль Гайнутдин, глава Управления по делам религии Турции доктор Мехмет Гермёз, аятолла Али Реза Арафи (ректор Международного университета Аль-Мустафа в Куме, Иран) и другие[5]. Особое внимание уделяет этому учению М.Биги Дамир Мухетдинов для развития своей доктрины «российского мусульманства», исходящей из посылов Исмаила Гаспринского. Она легла в основу новой концепции интеграции исламских традиций в российское социальное и интеллектуальное пространство, а также служит ключом к выводу «российского мусульманства» в интеллектуальные лидеры мировой уммы[6].                              

         Поскольку в заголовок этого очерка я вынес тему «Потенциал учения Мусы Биги для межконфессионального диалога», поставим вопрос: а как на такое понимание Бога, на такое толкование Ислама могут реагировать представители иных верований, прежде всего Авраамических религий? Имеются ли в их учениях подобные концепции? Существует ли общее поле для диалога, в котором может произойти духовное сближение, осознание общих истоков веры и, соответственно, общей эсхатологической перспективы? Возможно ли найти точки, где понимание судеб человечества перед Судом Божиим будет схожим?

         Вне сомнения, ответ призваны дать только сами последователи тех религий и конфессий, которые мы упомянем. Это их волевой выбор, их личная ответственность перед Творцом. Цель данного обзора – показать, что диалог на эти темы возможен, а учение Мусы Биги даёт к тому плодотворный импульс.

         Обратимся к некоторым ярким примерам из истории Авраамической духовной традиции. Первое, что ясно и очевидно – и никем не оспаривается - понятие МИЛОСЕРДИЯ БОГА появилось не в Коране, но ещё в первых Священных Посланиях, которые в мусульманской традиции именуют Тора и Инжил (то есть Священные книги Иудаизма и Христианства).

           Конечно, эти исходные тексты в каждой традиции (школе, конфессии) трактуются по-разному. Здесь такое же соотношение трёх компонентов вероучения, что и в Исламе, а именно: Коран как высшее Откровение от Создателя, Сунна (традиция, поступки и слова Пророка в пересказе его последователей), Богословие последующих времён. Тора-Талмуд-Богословие и Библия-Предание-Богословие – аналоги трёхсоставной традиции в предшествующих Авраамических религих. Здесь мы видим, что и в средневековых и новейших течениях как Иудаизма, так и Христианства есть сторонники «всемилосердной интерпертации» первоначальных текстов Откровения.

 

         2 – Иудаизм: милосердие Его — на всех созданиях Его.

 

         Вот пример из жизни иудеев: современный раввин Овадья Климовский так отвечает на вопрос: «Что есть милосердие в свете Торы?».

         Цитирую: «Милосердие, как пишут наши мудрецы, одно из трёх основных качеств, которые должны быть присущи еврею. Стыдливость, стремление совершать добрые дела и милосердие — вот эти качества.

Сказано в трактате Шаббат: «Кто милосерден к другим, к тому милосердны Небеса». Автор «Пеле Йоэц» говорит, что милосердие — одно из качеств Творца, как сказано: «…и милосердие Его — на всех созданиях Его» (Тэилим 145, 9). А нам заповедано «подражать» Ему, поэтому важно выработать в себе сострадание не только к людям, но и ко всем живым существам. Чем выше уровень человека, тем более он способен испытывать сочувствие к другим.

         Талмуд приводит такую историю про рабби Йеуду а-Наси: как-то раз мимо него вели теленка на шхиту (убой), и теленок, увидев рабби Йеуду, бросился к нему, как будто ища защиты, и попытался спрятаться в его одеждах. Рабби же сказал ему: «Иди, для этого ты создан!» («Пеле Йоэц» поясняет, что Рабби видел в теленке душу человека, которая проходила свой тикун (исправление) с помощью реинкарнации, и этот тикун должен был завершиться шхитой. Но на Небесах от него ожидали большего — он должен был молиться за эту душу, чтобы ее пощадили и смягчили наказание).

         Сразу после этого инцидента Рабену а-Кадош начал страдать от мучительной боли и никак не мог излечиться. Однажды он увидел, что его служанка нашла крысят во время уборки и собирается утопить их. «Оставь их, — велел Рабби. — Милосердие Его — для всех».

         Написано в Талмуде, что в это время на Небе было сказано: «Он сжалился, и над ним надо сжалиться». Боли рабби Йеуды прекратились»[7].

         Приведённый пример из духовной жизни современных иудеев специалисты по Иудаизму, конечно же, могут расширить и прокомментировать, пояснив, как идеи о Милосердии Б-га проявлялись в самых ранних текстах, затем развивались и были проинтерпретированы в более позднее время. Диалог с мусульманами - последователями «учения Мусы Бигиева» возможен именно на этой почве.

 

3 – Раннее христианство: учение о всеобщем спасении (от Оригена до Исаака Сирина и Григория Нисского).

 

           Также диалог мусульман - последователей «учения Мусы Бигиева» возможен со всеми христианами, которые продолжают и ценят в целом раннехристианское наследие, и конкретно в этом наследии - учение о всеобщем спасении, апокатастасисе, идущее от Оригена до Исаака Сирина и Григория Нисского. Среди них – сторонники ортодоксальных вероучений Католицизма и Православия, а также большинства версий Протестантизма. Приведём примеры. Здесь учение о Милосердии Бога рассматривается в свете эсхатологии и сотериологии.

           На богословской конференции Русской Православной Церкви Московского Патриархата «Эсхатологическое учение Церкви» в Москве 14−17 ноября 2005 г. митрополит Иларион (Алфеев), прочитал доклад «Эсхатология преподобного Исаака Сирина в свете православного Предания». Сосредоточившись на учении именно этого духовного учителя из Сирии (аш-Шам, по арабской терминологии), жившего в эпоху зарождения Ислама, он отметил, что «эсхатологические воззрения преподобного Исаака Сирина составляют неотъемлемую часть богословской системы этого выдающегося сирийского духовного писателя 2-й половины VII века: они вытекают из его учения о Боге-Любви и основаны на его собственных мистических прозрениях. Наиболее своеобразным элементом эсхатологии Исаака является его учение о всеобщем спасении, развитое в Беседах 38−41 из так называемого «2-го тома» его сочинений. Это учение сближает Исаака со святителем Григорием Нисским, а также некоторыми другими древне-церковными авторами, на которых Исаак прямо ссылается».

         Вот к каким выводам приходит митрополит Иларион, описывая драматичные коллизии ортодоксии и ереси, приемлемого и неприемлемого с точки зрения официальной, церковно признаваемой догматики:

           «В своём богословском поиске Исаак Сирин, безусловно, зашёл дальше, чем это позволяет традиционная христианская догматика, и заглянул туда, куда доступ человеческому разуму закрыт. Но Исаак был не единственным, кто верил во всеобщее спасение — среди его предшественников, помимо упомянутых выше учителей Сирийской Церкви, был святитель Григорий Нисский, который говорил: «Наконец, после длинных периодов, зло исчезнет, и ничего не останется вне добра. Напротив, и теми, кто в преисподней, единогласно исповедано будет господство Христа». Учение Григория Нисского о спасении всех людей и демонов, как известно, не было осуждено ни одним Вселенским или Поместным Собором. Напротив, VI Вселенский Собор включил имя Григория в число «святых и блаженных отцов», а VII Вселенский Собор назвал его «отцом отцов». Что же касается Константинопольского Собора 543 года и V Вселенского Собора, на которых был осужден оригенизм, то весьма показательно, что, хотя учение Григория Нисского о всеобщем спасении было хорошо известно Отцам обоих Соборов, его не отождествили с оригенизмом. Отцы Соборов сознавали, что существует еретическое понимание всеобщего спасения (оригенистический апокатастасис, «находящийся в связи» с идеей предсуществования душ), но существует и его православное понимание, основанное на 1 Кор. 15:24−28.

               Свою трактовку учения Григория Нисского о всеобщем спасении предложил преподобный Максим Исповедник. Из других древних Отцов Церкви идею всеобщего спасения, по-видимому, не исключал святитель Григорий Богослов, который, имплицитно ссылаясь на учение Григория Нисского об апокатастасисе, говорил о возможности толковать посмертное наказание грешников «более человеколюбиво и сообразно с достоинством Наказующего». В другом месте Григорий Богослов прямо говорит о том, что «Бог будет всё во всём во время восстановления (апокатастасиса)… когда мы сделаемся всецело богоподобными, вмещающими всецелого Бога и только Его».

           Однако, в отличие от Григория Нисского, Григорий Богослов никогда не доводит эсхатологические прозрения до логического завершения. «Восстановление» для него — предмет надежды, а не догмат веры. Богослов не отрицает ни вечности мучений, ни возможности всеобщего спасения: и первое и второе остается для него под вопросом. Говоря о воскресении мертвых, Григорий Богослов пишет: «Но все ли впоследствии встретят Бога? Этот вопрос отложим до другого времени». И оставляет его вообще без ответа.

             Идею всеобщего спасения допускал и преподобный Иоанн Лествичник, который писал: «Хотя не все могут быть бесстрастными, тем не менее, не невозможно, чтобы все спаслись и примирились с Богом». И у Лествичника, и у Богослова подобное допущение может быть основано на мысли о том, что, поскольку для Бога нет ничего невозможного, Он может спасти всех людей.

           Однако, как подчёркивал Максим Исповедник, каждый человек вправе отвергнуть спасение, совершённое Христом. Спасение ни для кого не будет принудительным: спасутся только те, кто желает следовать за Христом. И до тех пор, пока остаётся хотя бы один человек, сознательно противящийся воле Божией о спасении всех людей, ад будет существовать как страдание и мука богооставленности.

             В этой мысли — важное уточнение к тому, что говорит о всеобщем спасении Исаак Сирин. Добавим к сказанному, что, поскольку учение о всеобщем спасении исповедовали Феодор Мопсуестийский и Диодор Тарсийский, оба пользовавшиеся безусловным авторитетом в Церкви Востока, к которой принадлежал Исаак Сирин, нет ничего удивительного в том, что его разделял и сам Исаак. В Византии это учение было осуждено только в результате оригенистских споров VI века. Поскольку к середине VI века, когда в Константинополе рассматривали учение Оригена, Церковь Востока уже более двух столетий находилась в разрыве с Византийской Церковью, вполне естественно, что решения византийских Соборов на нее никакого влияния не оказали, а потому и учение об апокатастасисе в этой Церкви в VI—VII веках не считалось ересью.

             Каждый из Отцов Церкви может быть понят и оценен только внутри того церковно-исторического контекста, в котором он жил. Для преподобного Исаака Сирина таким контекстом были VII век, Персия, антиохийская богословская школа, догматическое учение Церкви Востока, аскетическая традиция сирийского монашества. Именно в этом контексте и следует изучать Исаака, именно с такими мерками подходить к его писаниям, именно такой критерий прилагать к его богословию. Всякий иной критерий, приложенный к его богословским сочинениям, может привести к ошибочной интерпретации его взглядов. Нельзя автоматически распространять анафемы, произнесённые в Константинополе, на церковного писателя, которому они были неизвестны. Всё сказанное приводит нас к следующему заключению.

         Учение преподобного Исаака Сирина о всеобщем спасении, так же как и сходное учение святителя Григория Нисского, относится к числу частных богословских мнений и не может восприниматься как выражение догматического учения Церкви. В то же время это учение не следует отождествлять с оригенистическим апокатастасисом, осуждённым Церковью. Ни Исаак Сирин, ни Григорий Нисский, несмотря на радикальный тон некоторых своих высказываний на эсхатологические темы, отнюдь не считали вопрос о всеобщем спасении исчерпанным. Они лишь выражали ту надежду, которая, наверное, свойственна многим христианам — надежду на то, что вопреки всякой справедливости каждый человек получит возможность спасения по милости Всеблагого Бога и по молитве Церкви.

         Уместно вспомнить здесь о преподобном Силуане Афонском, одном из великих святых нашего времени. Он считал, что нужно надеяться на спасение всех людей: «Мы должны иметь только эту мысль — чтобы все спаслись». Однажды к Силуану пришёл некий монах-пустынник, который говорил: «Бог накажет всех безбожников. Будут они гореть в вечном огне». Пустыннику эта идея доставляла нескрываемое удовольствие. Но старец Силуан ответил с душевным волнением: «Если посадят тебя в рай, и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?» — «А что поделаешь, сами виноваты», — ответил пустынник. Тогда старец сказал со скорбью: «Любовь не может этого понести… Надо молиться за всех». Преподобный Силуан был весьма далёк от оригенизма, однако мысль о мучениях грешников в аду была для него непереносимой. Именно поэтому он считал необходимым молиться о спасении всех людей. «И он действительно молился за всех, — пишет его биограф. — Душа его томилась сознанием, что люди живут, не ведая Бога и Его любви, и он молился великою молитвою… за живых и усопших, за друзей и врагов, за всех».

               Православная Церковь молится обо всех усопших, в том числе «о иже во аде держимых», веруя, что помилование — не от человеческой воли, но «от Бога милующего». Если Католическая Церковь считает возможным избавление лишь от временных мук чистилища, но не от вечных мук ада, то Православная Церковь отвергает учение о чистилище и надеется на возможность избавления от адских мук.

               Более того, в ряде православных литургических текстов, в частности, в Каноне Великой субботы, мы встречаем указания на то, что власть ада над находящимися в нём не является вечной: «Царствует ад, но не вечнует над родом человеческим: Ты бо положся во гробе… смерти ключи разверзл еси и проповедал еси от века тамо спящим, избавление неложное быв, Спасе, мертвым первенец». Как понимать эти слова? В каком смысле ад «не вечнует» над душами содержащихся в нем людей? И что означают настойчивые утверждения богослужебных текстов о том, что Христос, сойдя во ад, вывел оттуда всех, что ад был опустошен воскресшим Спасителем, что там не осталось ни одного мертвеца?»[8]

         Как видим, митрополит Иларион чётко обозначил разницу между ортодоксией и учением об апокатастасисе, как о теологумене, частном мнении отдельных богословов. Хотя это мнение и высказывают Святые Отцы, канонизированные Церковью, оно не входит в круг догматов, обязательных для всех православных и не имеет до сих пор статуса «учения Церкви». К сказанному митрополитом Иларионом добавим следующее. Для православного мировоззрения важны как богословские тексты Святых Отцов, литургические тексты, так и богословские идеи, выраженные в иконописании, этом особом «богословии в красках». Так, не менее важно для рассматриваемого нами вопроса, что у православных христиан существуют древние традиции переживания и почитания ЕЛЕУСА – МИЛОСТИ, прежде всего в образах Девы Марии, как «Богоматери, Богородицы».

         Тема «елеуса – милости, милостивости» по-гречески – необъятна в древнехристианской и, в частности, православной культуре. Вот один из многочисленных примеров. И тоже с интересными хронологическими параллелями. Икона Девы Марии «Киккская» (МИЛОСТИВАЯ), дни её празднования по церковному календарю - 25 ноября (12 ноября по старому стилю), 8 января (26 декабря).

         Сразу отметим, что день рождения Мусы Биги – 25 декабря… некое совпадение дат? Как это можно интерпретировать? Но что это за образ, какая за ним история? Известный прежде всего среди обитателей Византии, этот образ (в копии, в списке) стал известен и почитаем также и на Руси, причём – ныне он пребывает в самом центре столицы, в одном из наиболее близких к Кремлю монастырей. 

         Вот что пишут современные справочники: «В Москве особо почитается чудотворная икона Богородицы «Милостивая» из Зачатьевского монастыря. После революции, во время разорения обители чудотворный образ удалось спасти. Несколько десятилетий он пребывал в храме пророка Илии в Обыденском переулке, а в ноябре 1999 года был торжественно перенесён в возрождённый Зачатьевский монастырь»[9].

         Последняя ремарка по теме – в православной среде не только в Средние века, но и в наши дни тема Всемилосердия Божия жива и обсуждаема. Она была важной и для русского религиозно-философского Возрождения на рубеже 19-20 веков, волнует она и наших современников[10]. Одним словом, «бигиевское учение» вполне может найти подготовленную и вовлечённую в тематику аудиторию для диалога в православном мире.

 

4 – Современный Католицизм

         Раннехристианское наследие, в частности, учение об апокатастасисе, является общим для неразделённой Христианской церкви, то есть до 1054 года. О том, как оно воспринималось, обсуждалось и комментировалось в католической традиции – необходимы отдельные исследования. В этом очерке я назову лишь некоторые новейшие явления, свидетельствующие об актуальности этой темы.

         Католики ввели недавно новый праздник. Чем это событие важно для диалога с мусульманами? Такое решение принял Папа Римский Франциск в ходе консистории Ватикана, которая состоялась 30 сентября 2013 г. Католическая церковь будет отныне официально с 2014 года ежегодно праздновать 27 апреля торжество Божиего Милосердия. Для следящих за развитием внутрикатолической жизни, её мистики и теологии, эти детали сразу становятся понятными. Дело в том, что дата выбрана не случайно, а с большим смыслом. Торжество Божиего Милосердия в Католической Церкви установил Иоанн Павел II, и именно в этот день он будет причислен к лику святых. Что же такое с богословской и исторической точек зрения недавно введённый праздник? 

         Он является продолжением, реализацией тех духовных откровений, которые были в 1920-30-ые годы у одной из польских монахинь, позднее стараниями Войтылы причисленной к лику святых – сестры Фаустины Ковальской (1905-1938 гг.). Именно благодаря её книге записей «Дзенничек» художники стали писать новую иконографию Иисуса – Милостивого, именно благодаря ей тема «Божиего Милосердия» стала основой нового праздника. Отметим, что ранее такая идея, конечно же, не могла не присутствовать в Католичестве, как в одной из ветвей Веры Авраамовой – но на первый план она вышла именно к концу 20 века. Хронологически – в те же годы, что и мысли Мусы Биги о Всеохватной Милости. Поразительная хронология! Что такое для Европы эпоха Первой, а потом и Второй мировой войн, то есть 1920-ые и 1940-ые годы – комментировать излишне.

         Для нашей темы очень важна ещё одна инициатива, на сей раз от действующего ныне главы Католичества. Решением Папы Римского Франциска текущий ныне 2016 год провозглашён Годом милосердия. А первая книга нового Папы, основанная на беседах с итальянским журналистом Андреа Торниелли, выпущена и представлена 12 января 2016 года. Её название «Имя Бога — Милосердие». Название книги на обложке написано рукой самого понтифика красными буквами на белом фоне.

         Параллельно с официальным направлением в Католичестве, существует и дискутируется выдвинутая крупнейшим немецким теологом 20 в. Карлом Ранером (1904-1984 гг.) концепция «анонимного христианства». Она, если рассматривать её в контексте нашего обзора – выраженное современным языком стремление расширить действие Божьего Милосердия и его итог – спасение – до всех, кто не принадлежит по тем или иным причинам к пастве Католической церкви. С большим сочувствием эту идею встретили и развивали в своих трудах некоторые мыслители современного Православия и Протестантизма[11].

           Вот как об этом пишут сами христианские интерпретаторы: «В Церкви люди осознают своё глубочайшее внутреннее отношение с Богом, направленность к Нему. Существуют, однако, анонимные христиане – те, кто, не принадлежа к церковным институтам, своей жизнью, на практике, говорят "да" полученной благодати, быть может, того не осознавая. Идея анонимного христианства стала, пожалуй, самой известной идеей Ранера и вместе с тем одной из самых дискутируемых. Несомненно, эта идея служит духу открытости, способности к диалогу и взаимопониманию христиан с представителями нехристианских религий и с неверующими»[12].        

           Итак, даже беглый обзор «новшеств» Католичества в понимании и прославлении Милосердия Господа Бога говорит, с одной стороны, о глубоких корнях этой традиции внутри этой ветви Христианства, но с другой стороны – это явный знак готовности католической стороны к уточнению позиций и диалогу с «бигиевским учением»[13].

 

         5 – Первые предварительные итоги: для диалога есть основания!

 

         Из приведённых примеров можно сделать первые предварительные итоги. «Наследники Веры Ибрахима/ чада Авраамовы» как в Иудаизме, так и в Христианстве, так и в Исламе говорят о Милости Создателя и о всеобщем спасении. Однако, для большинства ортодоксальных учителей во всех направлениях Авраамизма на первое место исторически вышло учение об исключительной спасительности для тех, кто следует той или иной религии, конфессии, школе, мазхабу, суфийской или иной мистической школе, а ещё уже – отдельному наставнику-учителю. Это реализация идеи религиозного эксклюзивизма, исключительности. Она доминирует во всех ортодоксиях всех религий.

           При этом во всех направлениях Авраамизма существуют книги, учения, иконография, высказывания духовных авторитетов, богослужебные, мистические и поэтические тексты, в которых утверждается именно то, что Муса Биги назвал «всеохватной милостью Божией». В них реализуются идеи религиозной универсальности, всеохватности Милости Создателя относительно всех Его творений, включая каждого человека. Более того, можно утверждать, что само чувство, переживание «всеохватной милости Божией» пронизывает культуры всех народов, принявших Веру Авраама/Ибрахима, мир ему! При этом во всех религиях «чад Авраамовых» - налицо гибкое, постоянно меняющееся, неустойчивое равновесие между ортодоксией с её эксклюзивизмом и идеями универсальности. Амплитуда такого «равновесия» широка – от взаимного отчуждения и обвинений в неадекватности, ереси, насильственных преследованиях и даже смертных казней до искреннего диалога, дипломатичного «умалчивания», попыток синтеза и выхода за рамки линейной логики к диалектическому единению…

         Следовательно, в сформулированных Мусой Биги в 1933 году тезисах о «Рахмат илляхия гумумияте» – «всеохватности Божественной милости» - содержится огромный, исторически и текстуально обоснованный потенциал для межконфессионального диалога как в России, так и во всём мире. Как внутри Ислама - между его различными мазхабами, богословскими традициями и духовными практиками, так и в диалоге Ислама с различными направлениями в Иудаизме и Христианстве.

         Главный вопрос, вытекающий из описанного явления: насколько древнее понимание «всеохватности Божественной милости» и «всеобщего спасения» станет актуальным для развития Авраамических религий в наше время? Приобретёт ли оно статус догматического убеждения для всех ортодоксий - или всё-таки, как в прошедшие века, останется периферийным для ортодоксии, на уровне теологуменов, вполне терпимых, но всё же частных богословских мнений?

           И – в заключение и явно «за скобками» данного очерка - вопрос ещё большей сложности: выйдет ли это учение за рамки Авраамических религий и охватит ли круг практически всех верований человечества – как о том со всей интеллектуальной и духовной смелостью писал сто лет назад Муса Биги?[14]  

 

 

 

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА:

Муса Джаруллах Бигиев. Избранные труды. В 2-х томах. Т.1 / Пер. с осман. – Казань: Татар. кн. изд-во, 2005. – 336 с. Т.2 / Пер. с осман. – Казань: Татар. кн. изд-во, 2006. – 256 с.

Тауфик Ибрагим. На пути к коранической толерантности. – Н.Новгород: Издательский дом «Медина», 2007. – 288 с.

Митрополит Диоклийский Каллист (Уэр). Смеем ли мы надеяться на спасение всех? Ориген, св. Григорий Нисский и Исаак Сирин - 9 февраля 2009 г. http://www.pravmir.ru/smeem-li-my-nadeyatsya-na-spasenie-vsex/

Ибрагим, Тауфик Камель. Коранический гуманизм. Толерантно-плюралистические установки. – Москва: ИД «Медина», 2015, 576 с.

Митрополит Иларион (Алфеев). Эсхатология преподобного Исаака Сирина в свете православного Предания - http://www.reshma.nov.ru/texts/illarion_isaak_sirin_eshatologia.htm

Hans Küng, Der Islam. Geschichte, Gegenwart, Zukunft. - München ; Zürich : Piper, 2004, 891 pages.

Мухетдинов Д.В. Российское мусульманство: призыв к осмыслению и контекстуализации. – ИД «Медина», М., 2015

 

Джаннат Сергей Маркус – советник по культуре муфтия ДУМ РФ Равиля Гайнутдина, главный редактор журнала «Исламская культура», Москва.

Статья подготовлена для Сборника к Третьим международным Бигиевским чтениям, намеченным на 27-29 апреля 2016

О Бигиевских чтениях – 2016 читайте:

АНОНС - В Петербурге состоятся Бигиевские чтения - приглашаем!

http://islamic-culture.ru/viewnews.php?code=26dd0dbc6e3f4c8043749885523d6a25

 

НА ФОТО: Муса Биги. Фото начала 20 века.

 

ПРИМЕЧАНИЯ К СТАТЬЕ:

 

[1] Тауфик Ибрагим. На пути к коранической толерантности. – Н. Новгород: Издательский дом «Медина», 2007. – 288 с. Глава «О вечности Ада» на стр.24-31. Позднее эти идеи в уточнённой форме опубликованы в его монографии – Ибрагим, Тауфик Камель. Коранический гуманизм. Толерантно-плюралистические установки. – ИД «Медина», Москва, 2015, смотри главу 2 «Воистину милость Моя – всеохватывающая» на стр. 86-141.

[2] Электронная версия статьи Т.Ибрагима «О вечности Ада» - http://www.idmedina.ru/books/theology/?4924

 

[3] Тауфик Ибрагим. На пути к коранической толерантности. – Н. Новгород: Издательски