Исламская культура

Михаил Борисович Пиотровский: У нас есть рецепт многообразия в культурах!

20 Декабрь , 2004
363 просмотров


Михаил Борисович Пиотровский

У нас есть рецепт многообразия в культурах!

 

Интервью Сергея Маркуса для газеты "Аль-Минбар", № 4, 2015 г.

 

- Михаил Борисович, Вы участник и даже, если не ошибаюсь, один из разработчиков государственной программы взаимодействия двух систем образования: светского, государственного уровня и уровня мусульманского, сугубо религиозного. В чём здесь стратегия у государства, ведь исламское образование, по определению религиозное, а, согласно Конституции, все религии отделены от государства? В чём смысл для государства заниматься этой внегосударственной сферой?

- Да, мы работаем над стратегией и над концепцией этого взаимодействия. И тут важно понимать, что при нашей формальной отделённости – светского от религиозного – в реальности нельзя доводить его до сегрегации и отчуждения. Стратегически государство заинтересовано сразу в нескольких аспектах этого процесса.

Во-первых, система конфессионального образования должна соответствовать имеющимся в государстве стандартам образования и быть такой, чтобы человек, получивший его в полном объёме, мог с дипломом идти в любые сферы и реализовать себя профессионально, а диплом того учебного заведения, которое он закончил, был признан, как и дипломы системы гособразования. Выпускник религиозного учреждения должен быть человеком с общепризнанным высшим образованием. Я думаю, что это важно именно в контексте Конституции и не следует допускать, чтобы принцип отделения был доведён до полного апартеида, некоей культурной сегрегации. Что очевидно не в интересах ни государства, ни религиозных общин.

Религиозные учебные учреждения должны быть в соответствии с трёхступенчатой системой, принятой у нас в стране. В них должны быть понятные и адекватные критерии того, что считается обязательным и как это структурировано.

Это важно не для контроля, хотя и этот вопрос всегда появляется в наших дискуссиях, когда мы обсуждаем конкретные вопросы организации. Спрашивается, ну как это проверять? При проверках госуниверситетов и институтов есть свои правила и критерии, как это делать, по каким методикам и критериям проверять.

Относительно же конфессиональных структур система должна быть более гибкая, но такая, что позволяет в ряде случаев, когда религиозные институты могут быть и государственными, таким образом сочетая для себя и государственную опеку, и госзащиту, и госфинансирование. Не нарушая при этом, естественно, самостоятельности самих конфессиональных учебных заведений. Это, я думаю, решается за счёт правильного подхода к изучению и преподаванию истории и культуры Ислама.

Я твёрдо уверен, что традиции российского светского востоковедения и исламоведения совершенно приемлемы для системы религиозного исламского образования. То есть, приемлем и полезен тот опыт, как у нас в университете Санкт-Петербурга преподавали историю Ислама, и как мы сейчас заново это же начинаем преподавать на разных наших отделениях и кафедрах. Надо прежде всего создать некий набор дисциплин, дать вкус и уровень настоящих академических знаний, глубоких, причём так, чтобы они не оскорбляли чувств верующих, тех, кто привык получать знания в духе, например, университета Аль-Азхар в Каире. Чтобы это было интересно и, как я обычно говорю, выпускнику Аль-Азхара!

Нужен некий ствол, от которого идут разные науки,к чисто богословским дисциплинам добавляются, к примеру, политология, философия, история… а посередине - знания Ислама. Вот так мы делаем для светских университетов. Такая же программа возможна и для религиозных вузов, но со своими добавками. Над этим мы сейчас и работаем, в том числе и с Духовным управлением мусульман Российской Федерации. Пусть будут свои особенности как в светской системе, так и в религиозно-конфессиональной системах приобретения знаний по исламоведению. В принципе это вполне возможно.

В этом году у нас в СПбГУначат курс углублённого изучения истории и культуры Ислама, и в него вовлечены разные студенты. Среди них есть как рекомендованные от ДУМ РФ верующие, мусульмане, стремящиеся в дальнейшем работать в системе духовного образования и в исламских учреждениях, так и светские студенты, которым по тем или иным причинам интересен Ислам, его история и культура. Они учатся вместе и, кажется,пока получается хорошо. Мы будем за этим начавшимся процессом смотреть, мониторить его, изучать реакцию. На самом деле, не всё так просто. Но есть надежда, что всё получится по нашему «российскому рецепту» неплохо, хоть и есть на этом пути сложности.

- А в чём эти сложности?

- В том, что ведь могут быть ощущения если не обиды и оскорбления, но чувство того, что «главного недопонимают», говорят о чём-то сокровенном «как чужие». Однако, ведь в России есть тот опыт, наш особый российский рецепт, суть которого, что мусульмане здесь не чужаки, даже если мы все и прошли через атеистический период. Мусульмане России – это коренное население, вот в чём корень наших традиций!

Нас нельзя сравнивать, к примеру, с Европой с её пришельцами-мигрантами из исламских земель. У нас опыт добрососедства и совместного проживания, общего строительства государственности и культуры, защиты общей Родины. А ныне в Европе уходят в крайности: там то светское уходит так далеко, что становится само «конфессиональным» и нетерпимым к религиозному, то религиозное идёт так далеко, что полностью загораживается от светского и мы видим от этого страшные социальные плоды. Так что, если у нас удастся в системе образования реализовать наш «российский рецепт», это будет полезным и для мира.

Хорошее добротное академическое востоковедение, повторюсь, подходит и тем и другим – светской и конфессиональной системам образования – и мы пробуем вместе его развивать.

- Вы были участником торжеств по открытию московской Соборной мечети 23 сентября 2015 года. Поделитесь, пожалуйста, Вашими впечатлениями и чисто эмоционально и как эксперт: как Вы оцениваете внешнее архитектурное решение и внутреннее убранство нового здания?

- Во-первых, было совершенно потрясающе, когда вся церемония началась со стихов Пушкина. Величайший поэт нации сочинил «Подражания Корану», которые очень глубоко передают энергию и суть священного текста. Он гений русского языка, который не знал арабского источника – но, по подсчётам исследователей, выявил художественные особенности источника более, чем их было во французском переводе, которым пользовался Пушкин. Уже от этого пушкинского восприятия, все мы, принадлежащие к русской культуре, отталкиваемся. Вся церемония прошла блестяще!

Что касается архитектурного образа, скажу следующее. В Петербурге мы воспитаны образами нашей Соборной мечети – это сочетание среднеазиатского, точнее, иранского стиля с северным модерном. Здесь средоточие «русского рецепта», и как важно, что он был воздвигнут в центре такого города, как столица империи Санкт-Петербург.

А в Москве получилось, по-моему, очень хорошо – в правильном сочетании торжественности и сдержанности. Там, действительно, есть такая хорошая эклектика (это слово, которое я люблю!) – казанский стиль с московским, хотя в Москве, строго говоря, никогда не было большой мечети. По-моему, сделана правильно перекличка с силуэтами собора Василия Блаженного, куполами и шатрами многочисленных московских храмов: это ставит её в правильный контекст московской архитектуры. Ведь известно, и это отметил Путин в своей речи на открытии,что Москва – город с исламской топографией, как писали на средневековых европейских картах «Московская Татария».

Таким образом, архитектурно и образно, обновлённая мечеть вписалась в исторический и архитектурный контекст очень хорошо. На земле, подчеркну, которая для мусульман не чужая, и надо было вписаться в сложившийся исторический ландшафт.

Что касается интерьера, то кажется, там сделано всё очень хорошо: стиль не является просто повторением турецких образцов, но налицо выработка нового российского мусульманского стиля, хотя, естественно, с опорой на турецкую традицию. Это является всё-таки своим, а главный признак – всё очень сдержанно. Строгость, которая присуща мусульманскому письму. Мы получили хорошее эстетическое представительство Ислама в Москве.

- Михаил Борисович, недавно по поручению муфтия Гайнутдина Дамир Мухетдинов занял пост имама- мухтасиба Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Знаю, что Вы уже участвовали в нескольких акциях вместе с ним, в частности, во Вторых Международных Бигиевских чтениях. Как у Вас складываются отношения с новым имамом-мухтасибом? Какие видите перспективы в сотрудничестве и как декан Восточного факультета университета и как директор Эрмитажа?

- Я думаю, что отношения складываются очень хорошо. Мы знакомы были ещё раньше, до его назначения в Петербург. Сейчас наше сотрудничество ведётся прежде всего по линии исламского образования между СПбГУ и ДУМ РФ, о котором я уже говорил. Здесь мы находим в его лице сильного и в то же время критичного союзника. Мне представляется очень перспективным его пребывание в Петербурге с нашими традициями академического востоковедения, сотрудничества православных и мусульманских организаций.

Да, действительно, нам, востоковедам и исламоведам Северной столицы, быловажно наше участие во Вторых Международных Бигиевских чтениях.Также мы принимаем участие и в других научных, образовательных конференциях, которые проводятся ДУМ РФ на очень хорошем уровне. Отмечу также, чтов Петербурге много замечательных и высококвалифицированных востоковедов и педагогов не только у нас в университете, но и в других институтах, в музеях и библиотеках, и важно, что этот потенциал объединяется в диалоге с представителем Ислама.

В конце концов, это и есть воплощение идеи о том, что можно жить рядом без противоречий и дополняя друг друга. Дамир-хазрат обсуждает с нами разные проекты, и образовательные, и издательские. К примеру, издание альбомов по русской ориенталистике в изобразительном искусстве.Напомню, что мы постоянно работаем в этом направлении, а недавно Эрмитаж открыл выставку ибн-Батуты и масштабную экспозицию по искусству Ирана. Это очень важно в просветительском плане.

- Если не ошибаюсь, Вы не так давно впервые слышали хутбу Дамира Мухетдинова, как имама. Вы открыли его для себя, как проповедника?

- Дамир, безусловно, обладает талантом проповедника. Он умеет, действительно, говорить правду, исходя из коранической строгости. Пусть не обидятся носители других культур, но он реализует в своей проповеди строгость арабского языка, выраженную в Коране и хадисах, в отличие от имеющих свою ценность турецкой и персидской словесной украшательности, некоего «исламского барокко». Да, там тоже красноречие, оно имеет свой смысл – но есть и арабское, чёткое, строгое, математичное, кораническое. То, что соответствует традициям классического арабского языка.

То, что я слышал от Дамира-хазрата, очень чётко и строго построено, это именно аргументация, а не просто слова. Желаю ему на этом поприще успехов!

- Вы упомянули каирский университет аль-Азхар. Недавно новый президент Египта на встрече с улемами этого университета сделал им суровое внушение, упрекнув в том, что из стен этого учебного заведения вышло немало людей с идеологией такфиризма и джихадизма, пополнивших ряды радикалов и террористов под псевдоисламскими лозунгами. Он сказал буквально так: если вы не справитесь с этой проблемой сами, я приму самые строгие меры!

В связи с этим вопрос: а не находится ли вся классическая традиционная система исламского образования в мире в глубочайшем кризисе? Прежде всего, в арабском? А Россия при этом вынуждена принять участие в боевых действиях на Ближнем Востоке, в Сирии, для исправления последствий этого кризиса, а именно, в борьбе с террористами аль-Каеды, ДАИШ и им подобными?

Россия, по сути, вынуждена брать на себя уникальную миссию: то, с чем мусульмане не смогли справиться внутри своей культуры, подобно тому, как у христиан был кризис с крестовыми походами и инквизицией, теперь вынужден делать президент и армия России?

- Не думаю, что всё именно так. Ведь всё-таки кризис охватывает все жизненные сферы в мире. Налицо тотальный кризис нашей цивилизации.

Когда-то я слушал выступление в Давосе Турки аль-Файсала, знаменитого саудовского дипломата и разведчика. Он говорил, что все подобные явления типа аль-Каеды - ничто иное, как секты и не имеют отношения к Исламу. А современным мусульманам надо научиться работать с ними также, как христианские церкви работают со своими сектами.

По-моему, к этому надо относиться не как к «экстремизму в Исламе», а как к кровавым сектам, которые просто далеки от этой религии и пытаются навязать себя. Особенность этих сект в том, что они культивируют жуткую изоляцию, а на Ближнем Востоке нельзя изолироваться. Нельзя изолироваться от культуры и уничтожать памятники культуры, изолироваться от христиан и уничтожать их. Нельзя изолироваться и уничтожать мусульман иных направлений. Тогда погибнет Ближний Восток.

Для меня это защита Пальмиры, ведь её можно было защитить, когда боевики подходили к ней по пустыне и было время, чтобы их разбомбить. Но никто этого не делал тогда, потому что они шли против Башара Асада.И мы тогда не могли её защитить. А ведь я говорю о Пальмире здесь, в Петербурге, который недаром именуют символически Северной Пальмирой.

Россия в Сирии защищает и Христианство, и Ислам, суннитов и шиитов, арабов и друзов, курдов и армян, иудеев и алавитов. Одним словом, то разнообразие, которое составляет фундамент и цвет мировой культуры, сосредоточенный на Ближнем Востоке. Которое всегда существовало! Веками.

Повторю, Ближний Восток разнообразен. Он разнообразен и внутри Ислама, и внутри Христианства. Ислам арабский и тюркский, персидский и среднеазиатский, китайский и марокканский… – всё это надо беречь. Мы защищаем диалог, мы здесь вновь показываем наш «русский рецепт» широкого взаимодействия разных вер и традиций.

История с Петром Первым показательна: он хотел сначала всех мусульман империи обратить в православие, но увидел, что это невозможно. Тогда Екатерина Вторая приняла мудрое решение и мусульмане смогли жить без давления. Востоковеды Бартольд и Розен писали из Петербурга гневные упрёки казанским православным миссионерам, которые неакадемично подходили к Исламу и становились пропагандистами вместо того, чтобы быть учёными.

Вернусь к тому, что мы обсуждали вначале. То, что мы сейчас делаем в сфере образования, и есть «русский рецепт» – многообразие и взаимодействие вер и культур. Мы способны совместить вместе в правильном диалоге разные традиции. А сейчас идёт резкое возрастание политической роли религии и вот это приводит к кризису во всех религиях. И многие религии теряют свой стержень, свою неповторимую суть, подчиняясь политизации. А их суть не в этом. Религии нечто исходно ИНОЕ в сравнении с политикой.

Итак, вокруг нас кризис, который есть у всех идеологий. Это кризис в осознании ценности человеческой личности и её достоинства, который идёт везде. Тем важнее наши попытки вместе с братьями-мусульманами найти точки соприкосновения и выход из этого кризиса.



Беседу провёл Сергей Маркус,

Петербург, 23 октября 2015 года.

НА ФОТО: Путин вручает Пиотровскому Орден Александра Невского 22 декабря 2014 года.