Исламская культура

ИСЛАМ И НЕОБХОДИМОСТЬ ЭКОНОМИЧЕСКИХ РЕФОРМ

20 Январь , 2010
521 просмотров


 

Тарас Черниенко

ИСЛАМ И НЕОБХОДИМОСТЬ ЭКОНОМИЧЕСКИХ РЕФОРМ

1.Исторические предпосылки и современная реальность

Новое столетие, начало которого ознаменовалось вступлением человечества в эпоху «эфемерных» финансов, поставившую мировую экономику на порог глобального кризиса, ставит вопрос о необходимости оперативно отреагировать на вызовы современности с остротой проблемы нашей выживаемости.

Речь, прежде всего, идет о том, что денежная масса постепенно утратила своё смысловое наполнение как всеобщего эквивалента — сначала с отказом от золотого стандарта, затем — от реально ощутимых денег, с заменой их электронными, позволяющими осуществлять фактически неконтролируемую эмиссию.

Такие экономические факторы, как гиперинфляция и многократный рост внешнего и внутреннего государственного долга супердержав, прежде всего — США, играющих в мировую «финансовую пирамиду», сказываются не только на характере социальных реформ, определяющих роль и место человека в обществе, но и в проводимой этими странами внешней политике поддержания нестабильности, выраженной в цепной реакции революций, гражданских войн и локальных конфликтов в разных точках планеты.

Срочный поиск альтернативных экономических моделей в разных странах заставил исследователей серьёзно рассматривать проблему перехода на золотую денежную единицу как альтернативу складывающемуся новому мировому порядку. На правительственном уровне инициатива перехода на расчёты в золотых динарах, в частности, была выражена малайским премьером Махатхиром Мухаммадом и Муаммаром Каддафи в Ливии. Однако, в первом случае её практическое воплощение оказалось похороненным азиатским экономическим кризисом 1998 года, а во втором — революционными событиями в арабских странах Северной Африки, приведшими к свержению Каддафи и его трагической гибели. В России, в частности, идея перехода на золотой рубль была параллельно озвучена православным религиозным активистом и предпринимателем Германом Стерлиговым, рассматривавшим, в частности, Ливию как потенциального партнёра в выстраивании международной схемы взаиморасчётов на основе золотых денег — эти идеи высказывались им открыто в телевизионных интервью, и данный факт красноречиво свидетельствует о единстве взглядов православной и мусульманской религий на природу денег и сущность ростовщического процента, обесценивающего их в ходе применения в инструментах кредитования.

Несмотря на такое соответствие взглядов, факт отделения церкви от государства в Новое время, и доктрина о разделении экономических полномочий между духовной и светской властью («Богу — богово, кесарю - кесарево») в прошлом, позволили, однако, экономике ростовщического процента отравить своим ядом жилы христианского мира. По наиболее вероятной версии, это произошло под влиянием ордена тамплиеров, получившего от Папы Римского исключительные льготы на взимание процентов. Тамплиеры по праву считаются основоположниками современных банков на Западе, с гениальной утончённостью разработав систему чековых расчётов, долговых поручительств и процентных займов. Этот отлаженный механизм на долгие столетия пережил сам орден рыцарей Храма, шаг за шагом порабощая Западный мир. В середине XV века ломбардские ростовщики сыграли свою роковую роль в экономическом ослаблении Византийской империи, приведшем к её полному краху.

Впрочем, экономическая проблема золотого динара уходит корнями в более глубокую древность. Рассматривая историю раннего халифата, мы с удивлением обнаруживаем, что задолго до позорной колониальной зависимости, мусульманский мир был лишён экономической свободы в период, известный историкам как эпоха «великих арабских завоеваний».

Когда время династии Омейядов клонилось к закату, и на горизонте уже замелькали знамена Аббасидов, которым вскоре предстояло поднять всеобщее восстание, арабская империя, по общему мнению историков, приближалась к пику своего могущества в военном, научном и территориальном отношении, принимая во внимание количество контролируемых земель. Эти события имели место примерно 150 лет спустя после провозглашения первого Откровения Корана: мгновение с точки зрения роста новой империи, и целая вечность для того, чтобы упустить главнейший государствообразующий фактор — сильную экономику, основанную на прочной национальной валюте.

В этой связи характерен один исторический эпизод, имевший место между халифом Абдул-Маликом ибн Марваном (685 — 705) и пятым шиитским имамом Мухаммадом Аль-Бакиром, отцом имама Джафара Ас-Садика, которому принадлежит бесспорная заслуга в систематизации исламских доктрин и развитии исламских наук. Пятый имам также пользовался высочайшим авторитетом даже в глазах омейядских правителей, несмотря на то, что именно его эпоха была одной из самых кровавых в истории Ислама: назначенный Абдул-Маликом эмир Аль-Хаджадж бин Йусуф проявлял чудовищную жестокость и бесчеловечность в отношении любого инакомыслия на пути укрепления государства, так, что его имя стало нарицательным для обозначения тирана и садиста. Эпоха Абдул-Малика стала временем укрепления диктатуры и расширения государственных владений за счет присоединения новых земель в Северной Африке. Однако, как карточный домик, империя могла рухнуть в один день из-за одного простого, но жизненно важного упущения.

По этому поводу Абдул-Малик решил посоветоваться с Мухаммадом Аль-Бакиром. Исторические хроники донесли до нас детали их совещания.

Над империей нависла серьезная угроза гибели со стороны византийского императора, державшего в своих руках рычаги экономического управления халифатом. Все дело в том, что «великие завоеватели» - Омейяды — не озаботились вопросом обеспечения гигантской империи собственной национальной валютой! Во время очередного обострения политических разногласий император Византии использовал самое действенное средство для шантажа, пригрозив отчеканить новую монету, содержащую оскорбления в адрес Пророка Ислама, что не позволило бы мусульманам использовать ее в обращении. Таким образом, Абдул-Малик оказался вынужденным предпринимать одну уступку за другой перед своим западным соседом, до тех пор, пока не решил испросить совета имама Мухаммада Аль-Бакира, научившего халифа, каким образом мусульманам надлежит чеканить собственную монету.

Это — увы — не сказка и не трагифарс. Это — историческая реальность, объясняющая и современное положение мусульманского мира. Все верующие мусульмане единодушно убеждены в том, что в Откровении Всевышнего Создателя им была заповедана самая совершенная экономическая модель, свободная от ростовщического процента и факта «эфемерности» универсального товарного эквивалента. Несмотря на это, великие завоевания в прошлом и невиданный религиозный энтузиазм вплоть до наших дней не спасают мусульман от экономической отсталости. Самая совершенная модель экономики осталась в истории только на бумаге. Даже вопрос о национальной валюте оказался трагически упущенным за пеленой застившего глаза монархов тумана эйфории от «великих завоеваний».

Характерно, что именно в это время Омейяды, взошедшие на трон, играя на чувствах арабского национализма, продолжали последовательно проводить националистическую политику в жизнь. В частности, были приняты позорные законы, не освобождавшие новообращенных мусульман от уплаты джизьи — налога, которым облагаются иноверцы, проживающие в халифате, в обмен на покровительство государства и дополнительные привилегии (которых новообращенные мусульмане были, естественно, лишены). Фактор разделения уммы по национальному признаку также сыграл свою роковую роль, заложив семена кровавых междоусобиц, буквально разорвавших мир Ислама на части к началу эпохи великой колонизации (середина XIX века). Отсутствие единой стратегии экономического развития мусульманских стран, внутренняя и внешняя политика мусульманских государств, преследующая узконациональные интересы, не позволили создать эффективную модель экономики и позднее, в эпоху, последовавшую за освобождением от колониальной зависимости.

Таким образом, необходимость проведения экономических реформ, назревшая в мусульманском мире, неразрывно связана с проблемой преодоления национальных, культурных и классовых различий в обществе. Политика отношения к новообращенным мусульманам как к «людям второго сорта», политика национального сближения, проводимая ценой разделения религиозной общины (напр., пантюркизм), политика выстраивания локальных диктатур под религиозными лозунгами (современные халифаты и эмираты) и т.п. - всё перечисленное является, во-первых, рудиментом политики Омейядов, потерпевших сокрушительное фиаско в экономике на фоне видимых военных успехов, и, во-вторых, представляет собой совокупность факторов, подрывающих экономическое сотрудничество и мощь мусульманского мира, несмотря на богатство природными ресурсами.

Невиданная роскошь государств Персидского залива на фоне ужасающей бедности мусульманских стран Азии и Африки порождает психологически новое явление для мусульманской уммы — порок кастового различия, сочетающий в себе одновременно разделение по национальному, материальному и сословному признакам. Каждый из перечисленных факторов оказывает влияние на другой: монархическая форма правления княжеств Персидского залива предусматривает преследование царствующими династиями узкоклановых интересов, концентрируя огромные богатства в руках немногих, пренебрегая не только интересами менее обеспеченных государств исламского мира, но также — и интересами своих сограждан. При строгом соблюдении принципов «чистоты родословной» в странах Залива, реализующих сверхвысокие доходы от экспорта нефти, в том числе, и в форме внутренних социальных гарантий, в то же время, наблюдается абсолютный застой сектора национальной промышленности. Уровень производства местных товаров крайне низок, а их диапазон — предельно узок. Таким образом, как в сфере товаров народного потребления, так и — что гораздо более важно — в области военно-промышленного комплекса, страны Залива оказываются напрямую зависимыми от развитых экономик Запада, и эта зависимость в полной мере проявила себя во время военного конфликта в Кувейте 1990-1991 гг.

Речь фактически идёт о невидимой экономической колонизации, в условиях которой природные ресурсы богатых стран служат интересам западных, а не мусульманских экономик. Такие условия не позволяют говорить ни о построении независимых моделей хозяйствования, ни о перспективах овладения политическими рычагами, позволяющими говорить о самостоятельно проводимой внешней политике, что, в свою очередь сказывается и на роли национальных валют, их стабильности и конвертируемости.

2. Мухаммад Бакир Ас-Садр и современные мусульманские экономические инициативы

Серьёзным интеллектуальным прорывом в современной мусульманской экономической мысли послужил фундаментальный труд сейида Мухаммада Бакира Ас-Садра в Ираке - «Наша экономика», в котором автор развивает идеи исламской экономики, базовые элементы которой ясно изложены в Коране и Сунне, применительно к реалиям сегодняшнего дня. Анализ современной ситуации в мусульманской общине и в мире вообще он начинает с конструктивной критики капиталистической и социалистической моделей — двух мировых сверхсистем, в условиях противостояния которых зарождалась деятельность исламской политической партии Ирака - «Ад-Даава».

Приверженцы социализма и капитализма придерживаются, по Ас-Садру, диаметрально противоположных взглядов на противостояние интересов национальной и частной собственности, но ни одна из сторон при этом не предлагает рецепта для снятия конфликта интересов. В частности, он пишет по этому поводу в главе «Принцип комбинированной собственности»:

«Ислам обладает существенным различием с капитализмом и социализмом в области подхода к утверждаемой модели собственности.

Капиталистическое общество верит в особую форму частной собственности, то есть — в частную собственность как общее правило. Она дозволяет каждому человеку частную собственность на различные виды национального богатства, в зависимости от степени активности и условий. Оно не признаёт общественной собственности, кроме тех случаев, когда возникает социальная необходимость, и практический опыт доказывает обязательность обобществления того или иного сектора. Таковая необходимость представляет собою исключительный случай, в котором капиталистическое общество оказывается вынужденным переступить через принцип частной собственности и сделать исключение для определённого сектора или ресурса.

Социалистическое же общество, напротив, представляет собою полную противоположность этого. Социалистическая собственность в нём — это общий принцип, применимый ко всем видам национального богатства. Частная собственность на некоторые виды богатств есть, с этой точки зрения, не более чем исключение, которое иногда признаётся ввиду острой общественной необходимости.

На основании этих двух противоречивых взглядов — капитализма или социализма — даётся название «капиталистического общества» всякому обществу, которое верит в частную собственность как единственный принцип и обобществление как исключение в силу общественной необходимости, и «социалистического общества» всякому обществу, которое полагает, что социалистическая собственность — это главный принцип, и не признаёт частной собственности кроме как в исключительных случаях.

Что касается исламского общества, то ни одно из этих описаний его не характеризует, поскольку учение Ислама не согласно ни с капитализмом в том, что частная собственность — это основное начало, ни с социализмом в том, что социалистическая собственность — это главный принцип, но утверждает различные формы собственности одновременно, закладывая тем самым принцип комбинированной собственности (собственности в разных формах), вместо принципа единой формы собственности, принятого в капитализма и социализме.

Это общество верит в частную собственность, общественную собственность и собственность государства, определяя для каждой из этих трёх форм собственности частную сферу применения, не считая никакую из них исключением, либо временным способом справиться с ситуацией.

Поэтому ошибочно именовать исламское общество капиталистическим, несмотря на дозволение частной собственности на капиталы и средства производства, поскольку частная собственность в нём не является универсальным принципом. Также, как было бы ошибочным именовать исламское общество социалистическим, хотя оно и принимает принцип общественной собственности и собственности государства на некоторые богатства и капиталы, поскольку социалистическая форма собственности не является с позиции исламского общества универсальным принципом.

Также ошибочным было бы представлять исламскую модель результатом смешения того и другого, поскольку разнообразие основных форм собственности в исламском обществе не означает, что Ислам — это результат смешения учений капитализма и социализма, занимающий одни аспекты у одного, и другие — у другого. Это разнообразие форм собственности означает, что мы имеем дело с оригинальным учением, построенным на определённых началах и идейных правилах, обладая собственным подходом к ряду ценностей и понятий, противореча базовым ценностям и понятиям, на которых основывается свободный капитализм и марксистский социализм.

Ничто лучше не доказывает справедливость исламского подхода к собственности, базирующегося на началах комбинированной собственности, чем реальность двух опытов — капиталистического и социалистического.

Оба этих опыта оказались вынужденными к признанию альтернативной формы собственности, противоречащей его базовому принципу, поскольку реальность доказывает ошибочность утверждения единственной формы собственности»1.

Неразрывность личных и национальных интересов, в сфере которых одно дополняет другое, а не конфликтует с ним, понятие коллективности и коллективных целей и задач, в реализации которых действует, однако, не обезличенный собирательный образ, а сообщество личностей, сохраняющих свою индивидуальность, - вот характерные черты экономической жизни мусульманского общества, в котором идея личного спасения и личной ответственности не предусматривает оторванности от внешнего мира и от остальных членов сообщества.

Говоря о роли законодательных постановлений шариата, государственной власти, её полномочий (в том числе — в экономической сфере), автор в описании, даваемом справедливому мусульманскому обществу, в частности, говорит:

««И повинуйтесь Аллаху, и повинуйтесь Его Посланнику, и обладателю повеления среди вас»2. Данный текст ясно указывает на необходимость подчинения обладателю повеления (наделённому полномочиями). Мусульмане единодушны во мнении о том, что обладатели повеления — это обладатели законодательной власти в исламском сообществе, хотя существует разногласие во мнениях касательно их назначения, разграничения обязанностей и качеств, требуемых от кандидатов.

Таким образом, верховная мусульманская власть обладает правом требовать подчинения и правом вмешательства, ради интересов общества и реализации в нём исламского баланса, таким образом, чтобы данное вмешательство было в рамках священного шариата.

Не разрешено государству или полномочному чиновнику дозволять ростовщичество, или разрешать мошенничество, или отменять закон о наследовании, либо ликвидировать право собственности, неприкосновенное в обществе, построенном на исламских началах. Но Исламом дозволяется обладателю повеления вмешиваться в распоряжения и операции, дозволенные Исламом, запрещая или повелевая совершать некоторые из них в соответствии с идеалом исламского общества3. Удобрение земли, копание источников, рубка деревьев и остальные виды работ и коммерции суть дозволенные действия, в общем и целом разрешённые шариатом, каждому из которых приписаны шариатские следствия, в соответствии с которым они классифицируются. И если обладатель повеления усматривает необходимость запретить определённую операцию либо, напротив, повелеть её совершать, в рамках своего усмотрения, то у него есть такое право в соответствии с принципом, изложенным выше.

Сам Посланник Аллаха также проводил в жизнь этот принцип, когда необходимость требовала такого вмешательства. Примером этому могут служить достоверные хадисы, переданные о Пророке, в которых говорится, что он: «Издал повеление среди жителей Медины относительно пальмового напитка, что его употребление безвредно, а среди бедуинов он издал повеление, что он не заменит воду, и не может заменить корм, говоря: нет от него ни вреда, ни пользы»4.

Среди факихов (исламских правоведов) совершенно ясно, что полезность напитка или предпочтительность употребления воды — не являются запретными с точки зрения шариата. В свете этого мы понимаем, что Пророк не запретил жителям Медины отвергать пользу чего-либо, либо оказывать предпочтение воде, в качестве Пророка-увещевателя, на котором лежит миссия разъяснения общих шариатских постановлений, но он запретил это в качестве обладателя повеления, ответственного за наведение порядка в экономической жизни общества и направление её в русло, в максимальной степени отвечающее общим интересам. В этом — суть причины, подвигшей Посланника Аллаха на издание запрета — посредством суждения, а не общего правила, принимая во внимание то, что суждение носит характер декрета56.

Далее, резюмируя своё отношение к модели исламской экономики, призванной реформировать современное общество, шахид Мухаммад Бакир Ас-Садр даёт описание исламского понимания социальной справедливости и классификацию трёх основных исламских экономических принципов, полностью совпадающих с нашим анализом современной ситуации сквозь призму исторических предпосылок, проведённым в первой части данной статьи. Шахид Ас-Садр, в частности, говорит:

«Ислам строит своё понимание на определённой социальной схеме, после чего он оказывается в состоянии воплотить её в живую реальность, давая ей исламское наполнение смысла справедливости.

Нам недостаточно слышать со стороны Ислама призывы к установлению социальной справедливости, мы также должны знать его детальное представление о принципе справедливости и его особую исламскую аргументацию.

Исламское представление о социальной справедливости включает в себя два универсальных принципа, для каждого из которых предусмотрена своя программа и своя детализация. Первый принцип — это принцип всеобщей солидарности, другой — принцип социального равновесия. Солидарность и равновесие обладают особым исламским смыслом, реализуя справедливые общественные ценности и представляя исламский идеал общественной справедливости, как мы увидим в следующем разделе7.

Шаги, предпринятые Исламом на пути становления наилучшего гуманистического общества, в условиях тяжкого исторического опыта, со всей ясностью и искренностью демонстрируют его заботу о главном столпе исламской экономики.

Эта забота нашла своё явное отражение в первой речи, произнесённой Пророком как первая политическая работа, проповеданная в новом государстве.

Посланник Аллаха в таких словах изложил свою программную речь:

«А после этого, о, люди, обратитесь на самих себя, и вы поймёте, клянусь Аллахом. Будет один из вас поражён, и оставит скотину без пастуха, и затем скажет ему её хозяин: неужто не приходил к тебе мой посланник и не возвещал, и не дал ли я тебе денег, и не оказал ли тебе свою милость? И что ты приготовил для себя? И посмотрит он направо и налево, и не увидит ничего, затем взглянет вперёд, и не увидит ничего, кроме адского пламени. И кто в состоянии отстранить своё лицо от пламени — хотя бы на толщину финиковой кожуры — тот пускай сделает это, если ничем иным, то хотя бы добрым словом, за это каждая добродетель его будет вознаграждена десятикратно и до семисот крат, и да будет с вами мир, милость Аллаха и Его благословение»8.

Пророк начал свою политическую деятельность с братания между мухаджирами и ансарами, и реализации между ними принципа солидарности, стремясь к воплощению общественной справедливости, к которой призывает Ислам.

Вот основные столпы исламской экономики:

Первый: собственность в разнообразных формах, в соответствии с которыми осуществляется распределение материальных благ9.

Второй: свобода, ограниченная исламскими ценностями, в сферах производства, обмена и потребления10.

Третий: социальная справедливость, гарантирующая счастье в обществе, основанном на принципах солидарности и равновесия»11.

3. Реальность и перспективы

Рассматривая три основополагающих начала исламской экономики, изложенных Мухаммадом Бакиром Ас-Садром, мы, прежде всего, сталкиваемся с пониманием индивидуального блага как составной части блага общественного, построенного «на принципах солидарности и равновесия». Реализация данных принципов, однако, невозможна в условиях современного мусульманского мира в том состоянии морального и этического разложения, в котором он находится. Семена индивидуализма, эгоизма и нигилизма, посеянные захватчиками в колониальную эпоху, дали буйные ростки после их ухода. Формальное возвращение к традиционным мусульманским ценностям, произошедшее во многих государствах, принявших законодательные реформы в постколониальный период, увы, не отменило господства основанных на эгоизме и приоритете личной наживы западных ценностей в общественном сознании.

Так, страны Персидского залива, формально сохраняя строжайший жизненный уклад в области бедуинских обычаев и традиций, и скрупулёзно соблюдая уголовное уложение шариата за преступления против нравственности, в то же время, оставляют без внимания самую безнравственную отрасль своего хозяйствования — ростовщическую экономику, разъедающую, подобно раковой опухоли, экономику этих стран и фактически порабощающую их. Широкое участие в западном акционерном капитале, обращающемся в рисковых инвестиционных схемах и задействующем процентные схемы кредитования, расцвет процентных банков в эпоху нефтедолларов и финансирование ими аналогичных организаций и бизнес-схем в других странах мусульманского мира, - всё это — проявление скрытой колонизации, держащей исламский мир в клещах значительно более крепких, чем вооружённое присутствие колонизаторов.

Войны и революции, идущие сегодня в мусульманских странах с лёгкой руки заокеанских «защитников прав человека», являются ничем иным, как вооружённым подавлением любых правительственных инициатив, направленных на оздоровление экономики в собственном доме. Так, например, недавняя Ливийская революция, совершённая под исламистскими лозунгами, строжайшим порядком навязывая местному населению внешние проявления шариатского жизненного уклада, наряду с этим уничтожила в зародыше инициативы перехода на расчёты в золотых динарах. Перспективы попадания в кредитную зависимость от Запада в области сельского хозяйства и развивающегося промышленного производства для арабских стран Африки, получивших «освобождение от диктатуры» после череды «зелёных революций», выглядят на несколько порядков более реальными, нежели в годы той самой «диктатуры».

Этот очевидный факт дополняется другим, более скрытым, - фактом разъедания общественного сознания мусульман рудиментами эпох Омейядов и Османской империи, когда националистический фактор (арабский — в первом случае, и турецкий — во втором) превалировал над интересами мирового мусульманского братства, что не могло не быть на руку геополитическим противникам.

Последними примерами сокрушительных фиаско, которые потерпели диктаторские режимы в арабских странах, могут служить крах насеризма в Египте и крушение идеологии баасистов в Ираке. Не будучи непосредственно спровоцированными Западом, эти политические движения невольно шли навстречу его интересам, раскалывая мусульманский мир по национальным границам. Ирано-иракская война между представителями персидского и арабского народов, братских по вере12, была бы невозможной, не будь взята на вооружение саддамовцами племенная джахилийская идеология, в конечном итоге дошедшая до своего апогея в акте агрессии Ирака против Кувейта в 1990 году. В этот период политика национального разделения выродилась в форму межплеменного конфликта внутри самого арабского народа, что заставило отвернуться от Ирака даже его потенциальных союзников по Лиге арабских государств и, в конечном итоге, погубило его.

С другой стороны, свои плоды на геополитической арене приносит более мудрая политика Сирии, успешно противостоящей ваххабитскому фронту. Ещё в 1979 году, с приходом к власти Саддама Хусейна, эта страна (руководство которой также осуществляло местное крыло партии «Баас») сумела преодолеть барьер национальных различий и завязать союзнические отношения с Ираном, политика которого также направлена на противостояние сионистской и западной капиталистической экспансии в мусульманском мире.

Рассмотренные единичные наглядные примеры, на фоне целой массы подобных ситуаций в других странах и регионах, наглядно доказывают необходимость и будущую эффективность преодоления национальных противоречий.

Уничтожение противоречий как межнациональных, так и более низкого уровня — в плане социальных и классовых расслоений — в свою очередь, не может свершиться без реализации на практике исламских экономических инструментов, призванных, прежде всего, реализовать эту задачу через обеспечение достойного уровня жизни граждан. Только социально обеспеченные мусульмане способны, во-первых, к мобилизации внутренних ресурсов для развития духовных ценностей, управляющих здоровым обществом, и, во-вторых, к противостоянию политическим провокаторам, играющим на чувствах страдающего обездоленного народа, что позволяет неграмотным массам обвинять в постигших их бедах любого искусственного врага, который будет выгоден зарубежным заказчикам.

Таким образом, никакой «новый мировой порядок» без Бога, никакие гражданские и межгосударственные вооружённые конфликты в мире Ислама будут абсолютно невозможны при наличии экономически сильных, научно развитых и социально обеспеченных мусульман. В рамки короткой статьи не вписывается оценка конкретных масштабов нависшей над нами опасности, но, объективно рассматривая ситуацию в целом мире, мы приходим к однозначному выводу о том, что необходимое проведение исламских экономических реформ на всех уровнях хозяйственных взаимоотношений — это вопрос выживания Ислама в целом, как религии и как сообщества верующих.

Тарас Черниенко, 6 — 12 октября 2014 г.

1 См. «Наша экономика», пер. с араб. Т.Г.Черниенко, Москва, 2012

2 Сура «Ан-ниса», 59

3 См.: «Тухаф-уль-укуль», стр. 347, и «Исаль-ут-талиб», т.7, стр. 187-195

4 «Аль-васаиль», т.17, стр. 333, хадис 32241

5 Некоторые правоведы считают, что суждение Пророка о том, что этот напиток не заменит собою воду, является суждением о нежелательности, а не запретности. Они настаивали на такой точке зрения, отказавшись от категоричности запрета в суждении Пророка, полагаясь на веру в то, что хадис несёт в себе только один из двух смыслов: либо запрет Пророка является окончательным (харам), и отдание чему-то предпочтения перед водою либо фуражом является запретным в шариате, как запрет на вино и прочие запрещённые продукты, либо данный запрет носит оттенок предпочтительности, дабы каждый поступал по мере возможностей. И если первый смысл представляется странным с точки зрения правового сознания, то неизбежно мы должны держаться второго толкования. Однако, это не избавляет нас от того, что, придерживаясь точки зрения Пророка на предпочтительность, мы всё же сохраняем за собой право придавать ему оттенок непреложности и обязательности, понимая его как приказ, исходящий от Пророка как обладателя повеления, имея в виду особые условия, в которых проживали мусульмане, но не как общий запрет, такой, как запрет на вино либо азартные игры (примечание автора).

6 «Наша экономика», глава «Принцип экономической свободы в ограниченных рамках»

7 См.: «Социальная гарантия», стр. 661, «Социальное равновесие», стр. 671 данной книги.

8 «Канз-уль-уммаль», т.2, стр. 368, хадис 16101, с разночтениями

9 См.: «Шараи-уль-Ислам», т.3, стр. 736 и 756 и «Мифтах-уль-карама», т.7, стр. 3 и 9

10 См.: «Тухаф-уль-укуль», стр. 204 и 282, «Джаухар-уль-калам», т.22, стр. 9, и «Аль-мизан», т.4, стр. 116

11 «Наша экономика», глава «Принцип социальной справедливости».

12 И более того — по мазхабу, так как и Иран, и Ирак — преимущественно шиитские страны.

 

Опубликовано в журнале «Исламская культура» № 2 – 2014 год, стр. 43-55